Игорь Иртеньев (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} irteniev) wrote,@ 2006-09-25 12:51:00 |
|
ВОТ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО НОВЫХ СТИХОВ
* * *
В природе все свою имеет цель,
Взять ель.
На первый взгляд казалось бы, излишек
Там разных шишек.
Но если бы их не было на ели,
Или была, но лишь всего одна,
То что б, ответьте, белки ели,
Когда зимы придет холодная война?
А чем питался б в холода ударник-дятел,
Что с виду мал, но, приглядись, удал?
Да он от голода вконец с ума бы спятил,
И на крестьян окрестных нападал.
Крестьяне ж, в свою очередь, едва ли,
Перед пернатым хищником дрожа,
Особый путь бы свой на дровнях обновляли,
И тем пример народам не являли,
И евразийство б поразила ржа.
И хлынули бы западные орды,
И по одной восьмой великой суши,
Под «джингл белза» мрачные аккорды,
Чеканя шаг, прошли бы ножки Буша.
И не собрать бы нам вовек своих земель,
Когда б не ель!
* * *
Смерть для жизни непригодна
Ни в какие времена,
Глубоко антинародна,
Если вдуматься, она.
Никого она не любит,
Даже взрослых и детей,
Всех подряд под корень рубит,
Объедает до костей.
Оттого-то на кладбище
Не сыскать свободных мест,
Взять хоть Бостон, хоть Мытищи,
Хоть с Кабулом Бухарест.
Слабость жизненных позиций
Очевидна всем давно,
Неужели ж погрузиться
В вечный мрак нам суждено?
Неужели всем кагалом
Не родим богатыря?
Чтоб костлявой по сусалам
Врезал, грубо говоря.
Поскребем мы по сусекам,
По амбарам наметем,
Пошерстим по дискотекам,
Но заступника найдем.
Поднесем ему в конверте,
Сколь потребует рублей,
Лишь бы этой самой смерти
Навалял он пиздюлей.
БАЛЛАДА О СОСЛУЖИВЦАХ
Сейчас на дворе уже новый век
И даже представить трудно,
Что кроме «Варяга» был еще «Грек»,
Тоже нехилое судно.
Ника над ним не простерла крыл,
О нем не сложено песен.
Славою «Грек» себя не покрыл,
Сюжет его жизни пресен.
Он мог тот сюжет подсолить слегка,
Но рассудил иначе,
Поскольку валять не любил дурака,
А быть в дураках тем паче.
Увидев «Варяга» в огне и дыму,
Подумал: «оно мне надо?»
И показал японцу корму,
Оставив с носом микадо.
Башню ему в тот день не снесло,
Взвесив все «pro» и «contra»,
Потерь боевых он снизил число,
А это важнее понта.
Верх левантийская сметка взяла
В нем над варяжской блажью,
Выбрав «была» из «была – не была»,
Он жизнь продлил экипажу.
…Служили два друга в одном полку,
В эскадре, если точнее,
Один всегда был малость ку-ку,
Другой – куда как умнее.
В итоге один слегка почудил
И воду набрал в отсеки,
А другой еще до-о-лго и нудно ходил
Из тех же варяг в те же греки.
СМЕРТЬ ЖАННЫ
Это было не то чтоб сегодня,
Это было не так чтоб вчера,
Это было на станции Сходня
Приблизительно в девять утра.
На платформе стояла девчонка,
Звали Жанною люди ее,
И была на той Жанне юбчонка,
А под нею лишь только белье.
Но сейчас разговор не про это,
Не об этом пойдет разговор,
О другом я спою вам куплеты
Под гармони своей перебор.
Я спою вам про девушку Эллу,
Что сияла своей красотой,
Про ее невозможное тело
И характер как море крутой.
Люди Эллу прозвали Анжелой
За глаза голубые ее,
И была она гордой и смелой,
Не боялась она никого.
Но не знала она, что Анжелой
За глаза ее люди зовут,
И считала себя она Эллой,
И пришла она в Сходненский суд.
Она с Падве пришла адвокатом,
Он ей был незаконный отец,
Стала всех оскорблять она матом,
Властелину подобно колец.
Пожилая судья удивилась,
И сказала с презреньем она:
«Ты зачем сюда, Элла, явилась
Нам не ты, нам ведь Жанна нужна.
Но уж раз ты пришла сюда, Элла,
Раз ведешь себя матом грубя,
То откроем мы новое дело
И повесим его на тебя».
И не выдержал Генрих тут Падве,
И воскликнул такие слова:
Оборзели, в натуре вы, падлы,
«Беспредел не потерпит братва!»
И тогда тут встает обвинитель,
И тогда произносит он так:
«Вы, конечно, меня извините,
Только это не суд, а бардак.
В общем так. Надоело, короче,
Мне разруливать вашу байду,
Я слагаю с себя с себя полномочья,
И на вас их с прибором кладу».
И сказал тут начальник конвоя
Пожилой лейтенант Ебанько:
«Кто заденет меня за живое,
Тот навряд ли уйдет далеко!».
И «макар» свой достав из кармана,
Разряжает обойму в судью.
Так и умерла девушка Жанна,
Не сказав на прощанье «адью».
Это было не то чтоб сегодня,
Это было не так чтоб вчера,
Это было на станции Сходня
Приблизительно в девять утра.
Вот пока все. По мере сил буду стараться пополнять.
Если кому-то из симпатичных мне корреспондентов не ответил, простите. Дело в том, что я еще не до конца овладел всеми необходимыми приемами для поддержания жизни в ж.ж. (тонкая игра слов!)
* * *
В природе все свою имеет цель,
Взять ель.
На первый взгляд казалось бы, излишек
Там разных шишек.
Но если бы их не было на ели,
Или была, но лишь всего одна,
То что б, ответьте, белки ели,
Когда зимы придет холодная война?
А чем питался б в холода ударник-дятел,
Что с виду мал, но, приглядись, удал?
Да он от голода вконец с ума бы спятил,
И на крестьян окрестных нападал.
Крестьяне ж, в свою очередь, едва ли,
Перед пернатым хищником дрожа,
Особый путь бы свой на дровнях обновляли,
И тем пример народам не являли,
И евразийство б поразила ржа.
И хлынули бы западные орды,
И по одной восьмой великой суши,
Под «джингл белза» мрачные аккорды,
Чеканя шаг, прошли бы ножки Буша.
И не собрать бы нам вовек своих земель,
Когда б не ель!
* * *
Смерть для жизни непригодна
Ни в какие времена,
Глубоко антинародна,
Если вдуматься, она.
Никого она не любит,
Даже взрослых и детей,
Всех подряд под корень рубит,
Объедает до костей.
Оттого-то на кладбище
Не сыскать свободных мест,
Взять хоть Бостон, хоть Мытищи,
Хоть с Кабулом Бухарест.
Слабость жизненных позиций
Очевидна всем давно,
Неужели ж погрузиться
В вечный мрак нам суждено?
Неужели всем кагалом
Не родим богатыря?
Чтоб костлявой по сусалам
Врезал, грубо говоря.
Поскребем мы по сусекам,
По амбарам наметем,
Пошерстим по дискотекам,
Но заступника найдем.
Поднесем ему в конверте,
Сколь потребует рублей,
Лишь бы этой самой смерти
Навалял он пиздюлей.
БАЛЛАДА О СОСЛУЖИВЦАХ
Сейчас на дворе уже новый век
И даже представить трудно,
Что кроме «Варяга» был еще «Грек»,
Тоже нехилое судно.
Ника над ним не простерла крыл,
О нем не сложено песен.
Славою «Грек» себя не покрыл,
Сюжет его жизни пресен.
Он мог тот сюжет подсолить слегка,
Но рассудил иначе,
Поскольку валять не любил дурака,
А быть в дураках тем паче.
Увидев «Варяга» в огне и дыму,
Подумал: «оно мне надо?»
И показал японцу корму,
Оставив с носом микадо.
Башню ему в тот день не снесло,
Взвесив все «pro» и «contra»,
Потерь боевых он снизил число,
А это важнее понта.
Верх левантийская сметка взяла
В нем над варяжской блажью,
Выбрав «была» из «была – не была»,
Он жизнь продлил экипажу.
…Служили два друга в одном полку,
В эскадре, если точнее,
Один всегда был малость ку-ку,
Другой – куда как умнее.
В итоге один слегка почудил
И воду набрал в отсеки,
А другой еще до-о-лго и нудно ходил
Из тех же варяг в те же греки.
СМЕРТЬ ЖАННЫ
Это было не то чтоб сегодня,
Это было не так чтоб вчера,
Это было на станции Сходня
Приблизительно в девять утра.
На платформе стояла девчонка,
Звали Жанною люди ее,
И была на той Жанне юбчонка,
А под нею лишь только белье.
Но сейчас разговор не про это,
Не об этом пойдет разговор,
О другом я спою вам куплеты
Под гармони своей перебор.
Я спою вам про девушку Эллу,
Что сияла своей красотой,
Про ее невозможное тело
И характер как море крутой.
Люди Эллу прозвали Анжелой
За глаза голубые ее,
И была она гордой и смелой,
Не боялась она никого.
Но не знала она, что Анжелой
За глаза ее люди зовут,
И считала себя она Эллой,
И пришла она в Сходненский суд.
Она с Падве пришла адвокатом,
Он ей был незаконный отец,
Стала всех оскорблять она матом,
Властелину подобно колец.
Пожилая судья удивилась,
И сказала с презреньем она:
«Ты зачем сюда, Элла, явилась
Нам не ты, нам ведь Жанна нужна.
Но уж раз ты пришла сюда, Элла,
Раз ведешь себя матом грубя,
То откроем мы новое дело
И повесим его на тебя».
И не выдержал Генрих тут Падве,
И воскликнул такие слова:
Оборзели, в натуре вы, падлы,
«Беспредел не потерпит братва!»
И тогда тут встает обвинитель,
И тогда произносит он так:
«Вы, конечно, меня извините,
Только это не суд, а бардак.
В общем так. Надоело, короче,
Мне разруливать вашу байду,
Я слагаю с себя с себя полномочья,
И на вас их с прибором кладу».
И сказал тут начальник конвоя
Пожилой лейтенант Ебанько:
«Кто заденет меня за живое,
Тот навряд ли уйдет далеко!».
И «макар» свой достав из кармана,
Разряжает обойму в судью.
Так и умерла девушка Жанна,
Не сказав на прощанье «адью».
Это было не то чтоб сегодня,
Это было не так чтоб вчера,
Это было на станции Сходня
Приблизительно в девять утра.
Вот пока все. По мере сил буду стараться пополнять.
Если кому-то из симпатичных мне корреспондентов не ответил, простите. Дело в том, что я еще не до конца овладел всеми необходимыми приемами для поддержания жизни в ж.ж. (тонкая игра слов!)
